Любовь с опозданием на вечность

Любовь с опозданием на вечностьУже две недели, как Алину тошнит по утрам. Любимые ментоловые «Monte Carlo» под чашечку утреннего кофе, вызывают бешеное отвращение. А ведь совсем еще недавно без сигаретно-кофейного ритуала не начинался ни один день. И надо бы купить тест на беременность, но страх всякий раз гонит ее мимо аптечных киосков. «Наверное, это нервы»,- успокаивает она себя, сердцем понимая, что как раз они то тут и ни при чем.

С размахом, отметив начало 27 года своей жизни, Алина, собирая волю в кулак, покупает тот самый тест. Почти не дыша от переживания, она ждет результата. Считанные секунды, пока происходит реакция, тянутся неимоверно долго. Так и есть – две красные полоски.
В тот миг страх куда-то улетучился, появилась даже радость и переживание. Пока только не понятно, по какому поводу тревога. А их у Алины множество. Для начала надо как-то Эдику сообщить о предстоящем пополнении. Эдик – парень ее возраста, с которым последние семь лет они пытались строить отношения. Точнее, она пыталась, а он великодушно давал себя любить и ухаживать за ним. Будущий папаша совершенно не понимал, зачем довольствоваться всю жизнь одной женщиной, если вокруг столько красивого и молодого, как он выражался «свежего мяса». Именно с целью разнообразия своего сексуального «рациона», всячески избегал попадания в ловушку семейной жизни.

И вот этому ненавистнику брака предстояло вынести приговор, сообщив о беременности. В тот же день Эдик опустошил бесчисленное количество бутылок с алкогольными напитками. И пока Алина ходила на первое УЗИ по поводу беременности и пыталась собраться с мыслями на счет дальнейшей жизни, Эдуард боролся с последствиями похмелья. Вооружившись литром пива и запасами водки, он четыре дня решался на важный шаг.

День, когда он позвал ее замуж, Алина не забудет никогда. «Короче, что тут уж…Ну ты это…Свалу наверное нету. Выходи за меня» — выдавил любимый, дыша в лицо перегаром. Бежать бы надо после такого предложения куда подальше, но Алина слепо верила, что все у них наладится. Что жить будут не хуже других. Что изменять ей после рождения ребенка он не будет. И что пить бросит.

Еще спустя два дня они решили сказать родителям. Его отец-мать давно рады были спихнуть непутевого сына под опеку невестки. А тут такая партия наметилась: свой дом в городе, престижная работа, да еще и любит его, охламона. Мать Алины была противоположного мнения о потенциальном зяте: ниже ростом, деревенский парень, к тому же неравнодушен к выпивке.

Алина сама сообщила матери о предстоящей смене ее социального статуса с мамы на бабушку. Эдик в последний момент передумал, прикрыв свою трусость яростным восклицанием «Это не мой ребенок!». Потом все-таки передумал и великодушно предложил Алине выбор «Я или он». Под ним подразумевался малыш, который должен был через семь месяцев появиться на свет.

…У-еее, у-еее. Первый месяц лета, пять часов вечера. Начало новой жизни для них двоих: Алинки, только что ставшей мамой, и ее малышки. Давно, в той прошлой жизни, она ни на секунду не засомневалась в правильности своего решения. Вариант с абортом, предложенный Эдиком даже не рассматривался.

Никому, кроме Всевышнего, не было известно обо всех душевных страданиях, которые плотно переплелись с тревогой по поводу предстоящих родов. Никто из близких даже не подозревал, сколько слез было выплакано в подушку. Еще бы, ведь недавно папа Алины, в котором она души не чаяла, разбился на машине, а теперь другой родной мужчина исчез навсегда из ее жизни. Хорошо, хоть мать поддерживала свою непутевую дочь, как могла. С одной стороны она была опечалена, что ее великовозрастная кровиночка продолжит свою жизнь со штампом матери-одиночки. С другой стороны – радовалась, что из дочкиного поля зрения навсегда исчезла эта низкорослая нетрезвая деревенщина в лице Эдуарда. Она всегда его называла официально и на «вы», подчеркивая тем самым дистанцию между ними.

Бесчисленные бутылочки с искусственным молочком (из-за нервной и напряженной беременности своего молока у Алины не было), пустышки, ползунки, игрушки – все это закрутило молодую мамочку в вихре хронического недосыпания и безумно приятных хлопот по уходу за малышкой. Глядя в глазки крохотного родного человечка, Алина все реже и реже вспоминала того, благодаря кому (или точнее сказать, с участием которого) она стала мамой.

Все это время Эдик развлекался на полную катушку. Периодические попойки и ночки, каждый раз проведенные с разными девушками, обеспечивали комфортный для него образ жизни. Никакой ответственности и полная свобода действий были пределом его мечтаний. Алине и дочке не то чтоб помочь, позвонить, не было времени. Или желания. Эдик даже жениться успел на девушке из соседней деревушки, на одиннадцать лет младше него. Надя, только что окончившая школу, надеялась, что новоиспеченный муж увезет ее в город, устроит на работу и вообще, позаботится о ней. Но к семейной жизни Эдик по-прежнему не был готов, продолжая уже в статусе женатого мужчины, развлекаться с барышнями и злоупотреблять алкоголем.

Надю хватило на два месяца такого супружества, после чего уже Эдик оказался перед выбором: либо бросить пить и гулять, либо развод. Конечно же, Надежда блефовала, предлагая разрыв отношений – небедный муж с должностью преподавателя престижного ВУЗа, к тому же всегда одет с иголочки, нужен был ей самой. Как же удивилась и одновременно расстроилась девочка, узнав, что благоверный с радостью поставит подпись на документах о разводе.

Эдуард с новыми силами ринулся к вольной жизни. Девушки, его студентки, подруги их подруг, по очереди сменяли одна другую в холостяцкой кровати 34-летнего преподавателя. И каждый раз, провожая за дверь ночную подружку, он вспоминал о ней. Образ Алины все чаще и чаще всплывал в его памяти. Пока случай не свел их вместе.

Празднование десятилетия окончания ВУЗа, в котором они вместе учились, почти совпал с шестым днем рождения их дочки. Алина не была уверена идти ли ей туда. Она знала, что там, среди полста однокурсников будет он. Но желание повстречаться со старыми друзьями, которых не видела с окончания учебы, все ж перебороло страх увидеться с ним.

Впервые за шесть лет, оставив дочку с бабушкой, Алина отправилась в ресторан. Застолье и безудержное веселье вперемешку с алкогольными коктейлями сделали свое дело. Слегка поддатый Эдик не мог упустить свой последний шанс все исправить. Их разговор был длинным. Стоя на коленях, он просил у Алины прощения, убеждал, что изменился и готов ради нее на все. Были клятвы в любви, настолько красноречивые и пламенные, что Алина поверила в искренность его слов. Не насторожило даже то, что о дочке ее биологический отец почти ничего не спрашивал. Все сетовал на то, как ему было плохо без нее, его любимой и единственной Алиночки.

Их роман, после почти, что семилетнего разрыва, закрутился с невиданной скоростью. И хотя Алинка верила его словам и клятвам, что-то все-таки ее не пускало сказать правду дочери. Для нее он был просто дядя.

Пить Эдик не бросил, как и впрочем, изменять. Болезнь у него, что ль такая была, но за сменой партнерш в постели он следил тщательно. Сделав во второй раз предложение руки и сердца, Эдуард опять струсил. На этот раз причиной его бегства из-под венца стала молоденькая и смазливая студентка. «Если с ней у нас ничего не получится, тогда уже точно женюсь на тебе», — обрадовал папаша Алину в канун празднования Нового года.

Она напилась. Просто позвала подружку и напилась. Пока ее дочка объедалась сладостями под мультики с дочкой подруги, она выливала все, что за эти 14 лет наболело. Как страшно было стать матерью-одиночкой, как на работе за глаза ее осуждали, как не было денег на еду и одежду, как отношения с матерью дали трещину, как поверила ему опять…Боль выливалась прямо пропорционально выпитому «Amaretto». В тот день она поставила жирную точку на всем, что с ним связанно, дав себе клятву никогда больше не впускать его в свою жизнь.

«Привет, Алинка, ты как?» – до боли знакомый голос с мобильного спрашивает как у нее дела. А что теперь говорить. Дела нормально. Замуж выходит. Дочка растет, первый класс заканчивает. Болеет часто, но так, наверное, адаптация к новому коллективу проходит. Работает все там же. Ой, она забыла, что ему это все неинтересно. Ему снова любви захотелось. Не разового секса с первой встречной, а именно любви, той, что в народе говорят вечной и всепрощающей. Такие удобные и теплые отношения, какие были с ней, не получаются больше ни с кем. Прости ее Эдуард. Не нужно звонить ночами, угрожая разбиться на машине, если она не вернется, плакать в трубку. Не по-мужски это все. Наладится ли у нее жизнь – одному Богу известно. А ты ей не мешай, лучше брось пить. Она свой выбор уже сделала семь лет назад. Тебе с ними места нет. Ее вердикт обжалованию не подлежит. Прощай и точка.

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *