Одиночество в кругу родных

Одиночество в кругу родныхИногда так получается в жизни, что, будучи дочерью, матерью и любимой, женщина остается совершенно одинокой. Ее бездетные подруги, или те, у кого на любовном горизонте тишь да гладь, в виду отсутствия кавалеров, завидуют, думая при этом, что та с жиру бесится. Мол, все у нее есть: квартира, приличная работа, дочь-умница, мать помогает, любимый человек своей богиней называет.

Примерно так думали почти все из ближайшего окружения Марины. Да, служба в органах внутренних дел — не женское занятие. Да, в одиночку воспитывать дочь – нелегкий труд. Да, находить общий язык с властной матерью – морально тяжело. Да, пробовать строить отношения с мужчиной, прежде разочаровавшись во всех представителях сильной половины человечества – своего рода безумие. Но она служила, воспитывала, находила и строила, потому что Маринка считала себя сильной женщиной, как в физическом плане, так и в моральном. Подруги, знакомые, сослуживцы, все они как один были уверены, что в ее жизни хоть и не гладко, но просто. Да и сама Марина не очень-то любила, когда ее жалеют, потому что от сочувствия ей становилось только хуже. Не хотела она казаться в глазах окружающих слабой, беззащитной, бедной и хоть в чем-то обделенной. Вот и лезла из кожи вон, чтоб быть всегда жизнерадостной. Или хотя бы так выглядеть.

….В тот вечер что-то произошло. Вроде явных причин для слез не было, но они то и дело накатывали на глаза. Сначала на рынке, куда она отправилась за продуктами. Подсчитав, что денег остается либо на хлеб, либо на картошку, Марина еле сдержала себя, чтобы не разрыдаться на людях. Решив в ближайшие пару дней обойтись макаронами, имеющимися дома, она как всегда купила дочке горсть леденцов. Та все время просила шоколадные, но цены на такие лакомства были для Марины слишком высокие. Как впрочем, и на многое другое. Рыба, мясо, сыр, молоко, сметана – все эти продукты покупались порционно только для дочки. Всласть наревевшись по поводу безденежья, она взялась за стирку. Вручную стирать постельное белье, конечно, тяжеловато, но что делать, если машинки нет. Поревев по поводу своей горемычной жизни, она позвонила матери. Традиционное «да все ты делаешь не так как надо, да посмотри, как устроились в жизни твои подруги, да ты неумеха, неряха и непутевая мать» Марина знала наизусть. Но всякий раз, разговаривая с матерью надо было все это слушать – кроме нее и дочки у Марины никого не было. А матери, десять леттому назад   ставшей вдовой, надо было кому-то изливать душу. Хотя способ для диалога с дочерью она выбрала не наилучший. Марина мать не осуждала, просто иногда срывалась на крик, плавно перерастающий в очередной скандал между родными людьми.

Задушевных подруг она тоже не нажила. Были когда-то, лет семь тому, пару таких барышень, но со временем жизнь показала «кто друг, а кто так и не друг и не враг».

Запив комок в горле от нахлынувших воспоминаний, крепким кофе, Марина впервые в жизни захотела, чтобы ее пожалели. Как когда-то ее жалел папа, дуя на разбитую коленку и приговаривая, что к свадьбе все заживет. И ей становилось намного легче, ведь отцу она верила: раз сказал что заживет, значит так и будет. Вот только со свадьбой папа не угадал – не надевала его дочь подвенечного платья, не целовалась под крики «Горько!» с любимым. Не сложилось у них, и Бог ему судья.

Зато дочка подрастает. Характер у девочки папин, любит командовать и сама все решать, как ее отец, которого она и не видела никогда. Бороться с такой наследственностью Марине ох как нелегко.

Смахнув слезу, она решила посетовать на свою жизнь ему. Он – это мужчина, с которым вот уж полтора года Марина обручена. Такой правильно – положительный и уже не молодой человек вихрем ворвался в ее жизнь вначале прошлой зимы. И закружилась у нее голова от неслыханной красоты слов в свой адрес и от невиданной щедрости будущего мужа.

Как обычно, конфетно-букетный период пролетел незаметно, и пришлось Марине довольствоваться скупым «целую» и изредка принесенными дочке бананами. Вроде и любит ее, но в то же время с каждым днем отдаляется все дальше и дальше. Вот уже несколько месяцев их отношения сводятся к вечерним получасовым телефонным разговорам, больше напоминающим отчет о прожитом дне.

Сегодня Марина так ждала поддержки и сочувствия, но Митя, выслушав ее, решил особо не ломать голову над утешениями. Узнав, что ее дочка болеет, он «порадовал» Марину, что тоже болеет и «ничего страшного, жив и здоров». А дальше — традиционное «целую» и «спокойной ночи». Марине нужны были не инфантильные слова, а крепкое мужское плечо. Как у ее папы, но его больше нет в живых. А это значит, что она и дальше будет сильная. Нельзя ей расслабляться. Не время надеяться, что кто-то придет и купит картошки и хлеба. И машину стиральную. Так делают, если действительно человек нужен. На деле, а не на словах, хоть и таких красивых.

А завтра буде новый день. Дочку надо опять показать врачу, купить лекарств, еды. Вроде все как обычно, но есть одно но. Еще сегодня Марина ждала помощи и сожаления, сегодня она искренне и в последний раз надеялась на кого-то. Наверное, также как у Кая из «Снежной королевы» у нее тоже со слезами вышел осколок. У него льдинка, а у нее — собственные иллюзии. Уже завтра она в привычном окружении будет опять веселая и бодрая.

И никто не догадается, как ей одиноко в кругу близких, знакомых и родных людей.

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *